Экскурсия по петербургским предместьям «Переплетение судеб: Шуваловы, Воронцовы, Дашковы», часть 1

Эта авторская экскурсия Ларисы Андреевой по петербургским предместьям «Переплетение судеб: Шуваловы, Воронцовы, Дашковы» представляет такой объёмный материал для узнавания, что рассказ о ней мне пришлось разбить на две части. Итак, Кушелевы-Безбородко и Воронцовы.

На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел.

И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

Прошло сто лет, и юный град, Полнощных стран краса и диво, Из тьмы лесов, из топи блат Вознесся пышно, горделиво;

Это вступление к поэме «Медный всадник» А.С.Пушкина знакомо, думаю, каждому. Возможно, именно с подачи «солнца русской поэзии» сложилось впечатление, что Санкт-Петербург был основан в местности дикой и пустынной.

На самом же деле земли в дельте Невы и выше по её течению были довольно плотно заселены, это видно на старых шведских картах. В месте впадения реки Охты в Неву находился крупный город Ниен (третий по величине на севере Швеции после Або (современный Турку) и Выборга). Город вырос рядом с крепостью Ниеншанц, построенной в самом началеXVII века, когда шведы закрепились на отвоёванных у ослабленной Смутным временем России невских землях.

Во время Северной войны население Ниена было эвакуировано, а сам город — сожжён в октябре 1702 года по приказу шведского военного командования. Причиной этого стали опасения, что его строения могли быть использованы русскими войсками для прикрытия при штурме Ниеншанца. Эти радикальные меры не помогли: после недельной осады в мае 1703 года крепость была взята.

Уцелевшие после пожара строения были использованы русскими как временные жилища. Ряд исследователей считает, что домик Петра I, заботливо сохраняемый на Петроградской стороне, достался царю в наследство от шведов. Это заключение было сделано на основании особенностей сруба.

К началу XVIII в окрестностях города Ниена были построены многочисленные шведские и финские усадьбы. Когда Петр I, после одержанных над шведами побед, наделял соратников отвоёванными землями, эти мызы обретали новых хозяев. Которые преобразовывали их впоследствии в соответствии со своими вкусами.

Скромное имение шведского майора Эриха Берндта фон Коноу (Конау), представлявшее собой небольшой домик с хозяйственным двором и садом, стало впоследствии Летним садом

Другую усадьбу, располагавшуюся на правом берегу реки Невы и принадлежавшую коменданту крепости Ниеншанц, Петр I подарил своей жене Екатерине. Местность была болотистой, но, как вскоре выяснилось, вода из здешних источников обладала целебными свойствами. Петр I, поправлявший здоровье в Бельгии «на водах», пожелал эту традицию лечения ввести в своём отечестве. По его поручению придворные медики исследовали местные источники воды и признали её полезной для здоровья. От латинского слова «poluster», то есть «болотистый», минеральные воды стали называться Полюстровскими.

Когда ближайшему сподвижнику Екатерины II, действительному тайному советнику Григорию Николаевичу Теплову врачи стали настоятельно рекомендовать лечение за границей, он предпочёл приобрести участок с источниками минеральной воды на берегу Невы. Почему-то многие источники приписывают это решение желанию сэкономить. На мой взгляд, скорее верно предположить, что Теплов опасался ослаблению своего влияния при дворе из-за длительного отсутствия в России. Так или иначе, но на приобретённым Тепловым участке земли развернулось строительство: архитектор Василий Баженов построил усадебный дом в готическом стиле, великолепную пристань-террасу. Был разбит огород с оранжереями, как требовала мода того времени.

Какое влияние на здоровье Г.Н.Теплова оказала полюстровская вода, достоверно неизвестно. Умер он в возрасте не слишком преклонном, не дожив до 70 лет. Унаследовавший усадьбу «Полюстрово» сын Теплова продал её канцлеру Александру Андреевичу Безбородко. Для него в 1783-1784 гг. старый господский дом был перестроен по проекту Джакомо Кваренги. Знаменитый архитектор использовал всё, что досталось ему от предшественников. Считается, что его постройка сохранила не только баженовское строение, но и, возможно, что-то от шведской усадьбы.

Дача И. А. Безбородко в Полюстрово. Акварель Г. С. Сергеева (1800 г.)

Знаменитая ограда из 29 скульптурных изображений львов появилась позже, в начале XIX века.

фото из Интернет, автор неизвестен

Выражение морды у каждого чугунного царя зверей уникальное. Сейчас проводится реставрация усадьбы, в результате которой выяснилось, что один из львов- подделка. Скульптуру в советские времена изваяли из дешёвого сплава -силумина взамен украденной. Реставраторы планируют отлить из чугуна новую, но, увы, это уже будет близнец одного из подлинных львов.

Александр Андреевич Безбородко не имел наследников по прямой линии, и, по существовавшему тогда обычаю, его дача перешла дальнему родственнику, Александру Григорьевичу Кушелеву, ставшему Кушелевым-Безбородко.

При нём Полюстрово стало известным курортом, где лечились минеральными водами как те, кто ежедневно переправлялся через Неву сюда из Санкт-Петербурга, так и те, кто арендовал комнаты при купальнях. Лишь последнему владельцу этих земель полюстровские воды здоровья не принесли, граф Григорий Александрович Кушелев-Безбородко скончался в возрасте 38 лет. За год до его смерти сильный пожар уничтожил деревянные строения курорта, который уже не восстанавливали.

Правый берег Невы застраивался промышленными предприятиями. Одно из них- завод «Новая Бавария» — было построено на участке парка, окружавшего дачу. Сейчас мы знаем его как ЗАО «Игристые вина».

Дача Кушелева-Безбородко, как я уже упоминала, ныне находится на реставрации. Поэтому нам удалось осмотреть лишь уже приведённые в порядок здания Елизаветинской общины сестёр милосердия: хирургических и лечебных павильонов. На фасадах всех этих зданий есть символ Красного Креста.

Община была создана по инициативе великой княгини Елизаветы Федоровны, пришедшее в запустение здание дачи Кушелева-Безбородко и большой участок парка за ним были приобретены на средства императорской семьи. Благодаря пожертвованиям и доходам от благотворительных балов и лотерей, это учреждение могло оказывать столь необходимую жителям 50-ти тысячного полюстровского рабочего предместья медицинскую помощь. Сёстры трудились по 12 часов в день, делая перерыв для отдыха лишь на час.

По настоянию Елизаветы Фёдоровны, община стала одной из немногих, где лечили детей и женщин, преимущественно такие учреждения оказывали помощь раненным воинам.

Для общины проекту архитектора Н. Ф. Пащенко была построена церковь во имя святого великомученика и целителя Пантелеймона.

После Октябрьской революции деятельности общины продолжалась ещё некоторое время, но больничные корпуса были у неё отобраны, в них расположилась туберкулёзная больница. Храм был закрыт, в нём после войны находился родильный дом.

Сейчас в церкви возобновлены богослужения. Здания общины сестёр милосердия отремонтированы, частично используются под офисы. Нынешние хозяева обладают чувством юмора, что явствует из памятных досок на фасаде одного из корпусов. По счастью, они заботливо относятся к сохранению исторического наследия, инвестируя в восстановление, в том числе, пейзажного парка.

Не прекратилась и добыча минеральных вод, завод «Полюстрово» выкачивает из скважин и разливает в бутылки железистые лечебные воды.

Далее наш путь лежал в Мурино, теперь активно застраивающаяся городская окраина когда-то была популярным дачным местом. Но ещё раньше, в конце XVIII века, Мурино было огромным имением старинного дворянского рода Воронцовых. По свидетельству И. Г. Георги, которое он оставил в книге «Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопримечательностей в окрестностях оного, с планом 1794—1796»: «В Мурине, российской деревне, находящейся на правом берегу реки Охты в 2 верстах от Охтинских пороховых заводов, есть знатные господские жилые строения, прекраснейший сад с валами и пр., наипрекраснейшая церковь, также завод для двоения водки. На берегу реки Охты есть в нарочно открытом греческом храме сильно бьющий ключ, коего вода по чистоте бристольской воде совершенно сходствует».

Увы, до наших дней сохранился лишь храм, переживший и изъятие ценностей, и закрытие, и годы использования под клуб после Октябрьской революции, наблюдательный пункт и убежище для беженцев во время Великой Отечественной войны, склад соли и овощей при СССР. Сейчас он восстановлен стараниями православной общины.

История его появления печальна и романтична. Когда младший сын графа Романа Илларионовича Воронцова Семён объявил о своей помолвке с Екатериной Алексеевной Синявиной, отец был очень рад этому известию. Ещё бы, сыну уже 35 лет, давно пора остепениться, и невеста – весьма достойная партия.

Портрет графини Екатерины Алексеевны Воронцовой, Д. Г. Левицкий, 1785 г.

Екатерина была одной из четырёх красавиц – дочерей адмирала Синявина, обладала недюжинным музыкальным дарованием: прекрасно пела, исполняла и сочиняла музыку. Девочкой, в 11 лет, она была определена во фрейлины к императрице Екатерине II. Это, так называемое «почётное пожалование» не предполагало обязательного исполнения обязанностей при дворе. Но прелестная Катенька очень полюбилась тёзке-императрице.Она примерно с пятнадцати лет участвует в камерных придворных концертах, Екатерина II берёт её с собой в поездки.

Юная фрейлина пленила сердце Григория Александровича Потёмкина. Насколько серьёзным было это увлечение, нам судить сложно. Равно как и о том, насколько оно возбудило ревность императрицы. Возможно, Екатерина II желала удалить возлюбленную Светлейшего князя от двора во избежание пересудов. И брак Екатерины Синявиной и Семёна Воронцова составился под её влиянием. Злые языки уверяют даже, что отцом первенца в семье Воронцовых был отнюдь не законный супруг, а Потёмкин.

Как бы то ни было, известие о предстоящей свадьбе было с радостью встречено родными и невесты, и жениха. Будущий свекор в письме к старшему сыну Александру сообщал:«Сейчас получил я приятнейшее письмо Ваше о намерении графа Семёна Романовича соединить судьбу свою со столь достойною партиею, каковою я нахожу Катерину Алексеевну. Я весьма рад его выбору, что он предпочёл взаимную склонность всему другому. И тем охотнее буду я стараться оказывать им всякую помощь, а теперь уступаю им мой дом, приморские дачи и Муринскую фабрику со всеми их доходами…»

Свадьба состоялась в Мурино, в имении молодые провели и медовый месяц. Одного за другим графиня подарила мужу детей: сына Михаила и дочь Екатерину. Она была полностью поглощена заботами о детях: сама их кормила грудью, что было редкостью среди женщин её положения, по нескольку раз за ночь вставала проведать их в детской. Ослабленный организм молодой женщины не выдержал испытания необыкновенно суровой зимой, которую семейству пришлось пережить в Венеции. Семён Романович был направлен сюда послом, но, в виду обнаружившейся болезни жены усиленно хлопотал о переводе в место с более благоприятным климатом. Им было получено известие о переводе посланником в Англию, но, к сожалению, состояние Екатерины Алексеевны сильно ухудшилось. Она умерла от чахотки. Безутешный вдовец писал старшему брату: «Вы уже знаете о моём горе, но вы не можете даже представить, до какой степени я несчастен. Я был так счастлив, что завидовал сам себе. Сегодня моё существование ужасно. Три года безоблачного счастья прошли как один миг, и теперь моя будущая жизнь будет вечным страданием… Замечательная женщина, лучший друг, бесподобный характер, всё это я потерял с моим ангелом Катериной Алексеевной!»

Екатерина Воронцова была похоронена в Венеции, Семён Романович мечтал о том, что её прах будет перенесён в Россию, в Мурино, где они были так счастливы. Сочувствуя его утрате, старший брат Александр испросил у митрополита разрешение на постройку церкви, деньги на строительство выделил отец Роман Илларионович. Храм был построен по проекту архитектора Н.А.Львова в стиле классицизма. Он использовал приём, характерный для древнерусского зодчества «иже под колоколы», когда колокольня находится над основным помещением церкви. В память о рано ушедшей из жизни графине храм был освящён во имя Святой Великомученицы Екатерины.

Мечте Семёна Романовича Воронцова о том, что в склепе этой церкви будет похоронена Екатерина Алексеевна и он сам рядом с ней, сбыться было не суждено. Он упокоился в Англии, вдали от родины и от могилы жены. Но в память о ней в Греческой церкви Святого Георгия в Венеции ежегодно служится панихида в день её смерти: Воронцов положил капитал на её вечное проведение.

Баннер:
11:48
RSS
16:34
+2
Какая классная экскурсия!

Подобрать тур/экскурсию на сайте "Серебряное Кольцо"