Все тропинки травой поросли, там влюблённые раньше ходили

Группа по интересам: Петербург и его окрестности

Писать про поездку проще, и пост получается интереснее, если эмоциями делишься сразу после возвращения. Поэтому я не стала тянуть и расскажу про городскую экскурсию «Переплетение судеб: Шуваловы, Воронцовы, Дашковы», что называется, по горячим следам.

Про Кушелеву дачу превосходно рассказала Ирина. У нее же есть и замечательный отчет про поездку в целом.

Я остановлюсь подробнее на посещении Шуваловского парка и дворца в Парголово, тем более, что доступны для экскурсий эти объекты стали сравнительно недавно. «Серебряному кольцу» открыли доступ на территорию «режимного» объекта (везет мне что-то с ними в последнее время) —института ТВЧ.

Но начну издалека. Несколько лет назад жители Парголова отмечали 500-летие первого упоминания поселка в «Переписной окладной книге по Новугороду Вотьской пятины» 1500 года. Напоминанием об этой достойной дате служит информационный стенд на подъезде к Парголово (сфотографировать не догадалась). В переписной книге сообщалось о четырех селениях Паркола, состоящих из восьми дворов и проживающих в них восьми жителях «мужеского» пола. Название «Паркола» пошло то ли от финского имени «Парко», то ли от финского же слова «пергана» —черт. Есть и другая версия: будто в годы Северной войны здесь так яростно бились со шведами Петр I и его соратники, что только «пар от голов шел». Эта версия не соответствует действительности: название появилось гораздо раньше Петровских времен, но бой со шведами в этих местах был. Перед революцией при прокладке узкоколейки на торфоразработки строители наткнулись на братскую могилу солдат, погибших под Парколой в 1703-1705 годах.

Владельцами Парголовской мызы в начале XVIII в. стал род Шуваловых, и тут начинается наша история. Пересказывать все легенды мызы я не буду, остановлюсь на личности «роковой вдовы» и событиях, с ней связанных.

«Приехали туда поздно и ничего не видели, кроме освещенного дома помещицы, вдовушки после двух мужей: графа Шувалова и учителя графа Полье, француза, после которого она не хотела жить и целый год ходила на могилу его оплакивать…».

Грибовский Адриан Моисеевич*, «Дневники».

*Грибовский А.М. —доверенное лицо Платона Зубова, кабинет-секретарь Екатерины II в последний год её правления, известный главным образом как автор записок об этом времени. (Из Википедии).

Речь у Грибовского идет о Варваре Петровне Шуваловой, урожденной княжне Шаховской, которая «обладала чудовищным состоянием», так как унаследовала в 1823 году от своей бабки, тоже Варвары, но Александровны, Шаховской, урожденной, в свою очередь, Строгановой, огромную горнозаводскую вотчину на Урале (1105 тыс. десятин земель и лесов, соляные промыслы, Лысьвенский, Бисерский, Юго-Камский и половину Кусье-Александровского завода). Этим грандиозным хозяйством, в состав которого вошли в 1825 году и Крестовоздвиженские золотые промыслы, она владела до своей смерти в 1871 году.

Варвара Шаховская замужем была трижды, и ее богатство увеличивалось с каждым новым браком, длящимся 4-5 лет, после чего она оставалась безутешной вдовой. «Но надо отдать должное: своих мужей она всех любила и ценила, была счастлива с каждым из них, горько оплакивала их смерть» ©.

Начнем по порядку. Первым ее супругом стал представитель еще одного известного рода граф Петр Андреевич Шувалов. Был он старше своей супруги почти на два десятка лет, наружность имел приятную, роста был высокого, и физической силой матушка-природа его тоже не обделила.

В Отечественную войну 1812 года граф командовал пехотным корпусом и отличился при защите Вильно (Вильнюса) от превосходивших численностью французских войск. Это было последнее сражение генерала, после которого его причислили к императорской свите.

После завершения войны Шувалов был назначен особым комиссаром от России для сопровождения Наполеона к месту ссылки. При этом графу довелось спасти почетного пленника от разъяренной толпы роялистов в деревне Оргон, за что император французов подарил ему любимую саблю (занимает особое место в коллекции Государственного исторического музея в Москве).

Вернувшись в Россию, заслуженный ветеран, отмеченный почти всеми российскими и многими иностранными орденами, отошел от дел.

Брак между супругами был заключен по расчету, но оказался вполне удачным. Варвара Петровна родила в нем двоих сыновей, будущих наследников имения.

Было решено построить новый дворец, не сохранившийся до наших дней, и облагородить заросший парк.

Но 1 декабря 1823 года Павел Андреевич скоропостижно скончался и был похоронен на Георгиевском кладбище Большой Охты в Петербурге, где купил место незадолго до этого. На похоронах Шувалова присутствовал сам император. Тайный советник императора — Константин Яковлевич Булгаков писал брату:

«Здесь в семье Шуваловых внезапное и печальное происшествие… В субботу генерал-адъютант Шувалов немного занемог, велел приготовить себе ванну и только поднял ногу, чтоб влезть в неё, повалился и отдал Богу душу. Говорят, что у него был полип в сердце, но конец все-таки сделал ему удар. Он был добр, счастлив, богат до чрезвычайности; смерть его всех поразила и всех огорчила, особенно бедных.»

Стройку дворца не завершили, стены возвести успели, а отделка выполнена не была.

Варвара Петровна после смерти мужа уехала в Швейцарию. Дмитрий Николаевич Свербеев — русский историк и дипломат, автор мемуаров о пушкинском времени, встречавший ее в этот период, писал: «Милая эта женщина, чрезвычайно робкая и застенчивая, вменяла себе в общественную обязанность быть для всех гостеприимной, хотя видимо тяготилась приемами у себя два раза в неделю, на обед и на вечер, всего русского общества, а иногда и французов». Похоже, вдова долго не могла прийти в себя после внезапной кончины супруга и не была в душе расположена к балам и прочим увеселениям.

Но, как язвительно пишет тот же Грибовский, «сыскался живой утешитель, который вывел из памяти мертвого». Им оказался ровесник Варвары Петровны, граф Адольф Антонович Полье, служивший во Французском Главном Штабе. И в данном случае речь шла о страстной любви. В 1826 году состоялось бракосочетание графини Шуваловой и Адольфа Полье.

В России новоиспеченный супруг поступил на службу в Министерство Финансов, а в декабре 1829 г. был пожалован в церемониймейстеры Высочайшего двора.

В Петербурге он активно взялся за восстановление Парголовского имения и благоустройство парка.

Приехал в усадьбу, познакомился с хозяйством, составил должностные инструкции для главного управляющего, приказчиков, помощников, потребовал аккуратного ведения документации.

Занимался граф и делами уральских владений своей супруги. Увлеченный минералогическими изысканиями, и покоренный рассуждениями немецкого ученого Александра Гумбольта о неизведанных богатствах уральской земли, Полье решил сопровождать естествоиспытателя в его поездке из Санкт — Петербурга на Урал.

С этим путешествием связана интересная история находки первого русского алмаза.

Граф Полье дал указание собрать на принадлежащих ему приисках все интересные местные минералы. Его указание было выполнено. Среди собранных минералов оказался и алмаз, причем выяснилось это случайно.

18 июля 1829 года четырнадцатилетним крепостным мальчиком Павлом Поповым на Крестовоздвиженском золотом прииске был найден камень, который был определен смотрителем прииска Горбуновым как «топаз», и только более полное его изучение молодым немецким минералогом Шмидтом, приглашенным на работу управляющим прииском, показало, что это алмаз. Вес его составлял 0,54 карата.

Павлик Попов был облагодетельствован графом Полье—получил отступную, стал вольным человеком. А через два дня графу принесли второй алмаз, найденный тоже мальчиком—Ваней Соколовым.Потом принесли третий алмаз, четвертый… И алмазная лихорадка захлестнула Урал. Драгоценные камни стали находить во многих местах. На Крестовоздвиженском и Адольфовском приисках в 1829 году было найдено четыре алмаза, в 1830 году—26‚ а в 1831 году—восемь.

Судьба первого алмаза неизвестна. А вот второй и третий алмазы, найденные на Урале, Полье подарил Гумбольдту, который, еще только отправляясь в путешествие на Урал, писал тогдашнему русскому министру финансов Егору Францевичу Канкрину: «Урал — настоящее Эльдорадо, и я твердо стою на том, (все аналогии с Бразилией позволяют мне уже два года это утверждать), что еще в вашем министерстве в золотых и платиновых россыпях Урала будут открыты алмазы…Если мои друзья и я, мы сами не сделаем этого открытия, то наше путешествие будет служить к тому, чтобы побуждать других».

Пророчество ученого сбылось буквально на глазах, и, получив давно ожидаемое им известие в Миассе, Гумбольдт просил повторить его несколько раз. Он сказал окружающим, что сегодня у него день большой радости. Во время празднования 2 сентября 1829 года в Миассе шестидесятилетия естествоиспытателя, граф Полье преподнес ему в дар уральские алмазы. Впоследствии Гумбольд подарил уральский алмаз русской императрице Александре Федоровне. Из других камней Крестовоздвиженских приисков, по легенде, было сделано ожерелье для графини Полье.

А сравнительно недавно была увековечена память о юном первооткрывателе русских алмазов: найденному в Якутии на прииске Кимберлит алмазу в 78,85 карата было присвоено имя Павлика Попова.

Конец первой части.

13:12
07:39
+1
А когда будет 2-я часть?
12:15
Постараюсь за выходные написать dance

Подобрать тур/экскурсию на сайте "Серебряное Кольцо"