Здесь по утрам звук колокола медный плывёт и разливается окрест

После небольшого перерыва на поездку в Сибирь я снова отправляюсь в однодневный тур с «Серебряным кольцом». Название у экскурсии очень лиричное и душевное: «Благословенный край: Покрово-Тервенический монастырь — Акулова Гора».

Программа путешествия очень насыщенная, но случились у нас и сюрпризы: мы не попали в центр вепсской культуры в Тервеничах и в небольшой музей в доме художников Грецких, летним жарким воскресеньем оба музея оказались закрыты. В программах поездок возможны изменения по объективным причинам, и, в качестве приятного бонуса, на обратном пути наша группа заехала во Введено-Оятский монастырь.

Про Покрово-Тервенический монастырь и усадьбу Имоченицы прекрасно рассказала Анна Анфилатова, я же более подробно остановлюсь как раз на Введено-Оятской обители. Мне захотелось понять, как «устроен» монастырь изнутри, как живут его насельницы.

Введенский храм монастыря.

Крестом высоким осененный,
Вдали от сел и городов,
Один стоишь ты, окруженный
Густыми купами дерев.

Вокруг глубокое молчанье,
И только с шелестом листов
Однообразное журчанье
Живых сливается ручьев,

И ветерок прохладой веет,
И тень бросают дерева,
И живописно зеленеет
Полян высокая трава ©.

Но сначала история монастыря, которая заслуживает особого внимания.

Через 11 лет после смерти святого преподобного Александра Свирского, в 1545 году, его ученик Иродион описал житие преподобного, в котором содержатся первые сведения об обители. Родители преподобного — Сергий и Варвара (в миру — Стефан и Васса) — крестьяне села Мандеры, были пострижены в Введенском Островском монастыре (так называлась мужская обитель, находящаяся тогда на этом месте) и здесь же впоследствии погребены.

В первой половине XIX века монастырский комплекс сформировался в том виде, в каком он явился нашим взорам.

К началу революции монастырь был одним из небольших среди мужских монастырей, в нем насчитывалось 10 монахов и 3 послушника.

С октября 1918 года в монастыре обосновалась коммуна «Пролетариат», в которую помимо Введенского монастыря входили деревня Барково, Чашковичи, Яровщина. В коммуне было 82 человека, проживали при Введенском монастыре- 47, из них трудоспособных — 33 человека. Образовалась коммуна из рабочих, ранее обрабатывавших земли монастыря: к началу XX века монастырь имел хорошо налаженное хозяйство, обители принадлежало более 500 га земли.

«В марте 1919 года монастырь был окончательно закрыт, и братия оставила обитель. Ушли все, кроме одного – иеромонаха Николая (Сергиевского), сразу вошедшего в коммуну. Отец Николай вплоть до ареста никогда не прекращал богослужения, берег оба монастырских храма». Цитата из открытой православной энциклопедии «Древо».

Коммуна просуществовала недолго и распалась уже в 1921 году «в силу неурядиц среди членов коммуны».

23 ноября 1932 года президиум Леноблисполкома вынес постановление о ликвидации «рассадника мракобесия». На территории монастыря организовали совхоз «Ильич», просуществовавший до начала 90-х годов. Здесь располагалась его центральная усадьба, во всех помещениях жили люди, причем очень тесно и неудобно, даже в колокольне было несколько «квартир». К Введенскому храму во всю его длину сделали пристройку – кинозал над разоренным кладбищем.

Поразительна история возрождения монастыря, точнее судьбы людей, которые его возрождали, в первую очередь женщин (напомню, что до октябрьских событий обитель была мужской).

В 1991 году разрушенный монастырь передали для ведения приходского хозяйства Свято-Троицкому Измайловскому собору. Т.е. фактически земли монастыря предполагалось использовать как огород.

Сам собор тоже только-только передали общине, он был не действующим и требовал серьезного восстановления. В нем не было окон, летали птицы и туда-сюда безбоязненно сновали огромные крысы. И вот собор, находящийся в удручающем состоянии, получает еще и разрушенный монастырь.

Художник Константин Иванов, один из членов общины (а состояла она тогда из людей высокообразованных, ученых: сотрудников Русского музея, Пушкинского дома и т.д.) вспоминал: «Нищета была – надо было видеть. Нас спасала гуманитарная помощь с Запада. Приходили машины и привозили питание. В магазинах же ничего не было. Голод. И вдруг неожиданно пришла идея: а что, если взять Введено-Оятский монастырь, где был совхоз и полное запустение, – как подсобное хозяйство?»

Когда члены общины впервые приехали в монастырь, то увидели ужасную картину: «болото, трясина, – ходить невозможно. Все раздолбано – в жутком состоянии. Храм, который сейчас привели в порядок, представлял из себя руину. Как и колокольня. Все обваливается, падает».

В таком виде монастырь был передан церкви.

Глядя на идеальную чистоту и порядок в монастырском дворе сегодня, представить то, что здесь было, совершенно невозможно.

Весной прихожане приехали, чтобы посадить картошку. Среди них была и алтарница Свято-Троицкого Измайловского собора Лидия Коняшова, которая решила не возвращаться домой, она просто не смогла бросить разоренную обитель и осталась в монастыре. Справа от церкви находился двухэтажный барак, в нем она и поселилась.

Год был прожит в тяжелых условиях: холод, отсутствие воды, элементарных удобств, скудость во всем. «Видимо, топила печь в одной из комнат (все остальное – ледник), носила воду из реки…

И, действительно, первую зиму была совершенно одна. Но постепенно начала собирать вокруг себя людей: офицерских жен из стоявших поблизости частей, монахинь, которые стали постепенно-постепенно все приводить в порядок».

В мае 1993 года Лидия Коняшова приняла постриг с именем Фекла. В этом же году 27 декабря монастырь вновь открылся, а монахиня Фекла была назначена его настоятельницей.

Вначале сестер было всего четыре. Сейчас насельниц тридцать человек, из них двое живут в скиту. Но монастыри Северо-Запада никогда не были многолюдными.

Как выглядит ежедневная жизнь монастыря? Это две основные составляющие: труд и молитва. При монастырях (здесь я говорю и про Покрово-Тервенический монастырь тоже) большие хозяйства. Скотный двор, теплицы, огород, покосы, картофельные поля.

Подсобное хозяйство я сфотографировала в Покрово-Тервеническом монастыре, у нас там было больше времени на изучение повседневности обители, а принципы одинаковые.

За изгородью-скотный двор.

Теплица.

Кабанчик-кабачок

Кабанчик-кабачок.

Хозяйственные постройки и огород.

В основном, в период весеннего половодья, да и летом тоже, на трапезах часто бывает рыба, изловленная зачастую паломниками.

Как раз, когда мы были в Покрово-Тервеническом монастыре, сестры собирались к трапезе, и я услышала, что сегодня к обеду рыбка. Во Введено-Оятском монастыре посажен сад из ягодных кустов и плодовых деревьев: яблонь, груш, слив.

Монастырь обеспечивает себя овощами. Все остальное приходится покупать, в том числе и хлеб, пекарни нет: работа в пекарне — физически тяжелая, печь хлеб пока некому. Молочные продукты тоже свои.

Есть иконописная мастерская. Часовня преподобных Сергия и Варвары расписана одной из инокинь.

В школе поселка «Рассвет», недалеко от монастыря, более десяти лет работает клуб «Родник», где сестры занимаются с детьми, ставят с ними спектакли к праздникам, устраивают поездки.

Народу мало, послушаний много: уборка территории, трапеза, скотный двор, огород.

Ждут обитель суровые будни,

здесь свои – и устав и закон,

ведь монах – он и инок, и трудник,

он и плотник, и каменщик он ©.

Но центром жизни в монастыре остается богослужение. Суть монашеского служения-это всецелое посвящение себя, всей своей жизни на служение Богу.

И так вокруг торжественно и славно,

какие дали видятся кругом.

Нет, не мечтал бы каждый православный

ни о каком о месте о другом.

Недаром в достопамятные лета,

пройдя свой путь страдальческий земной,

покоились российские поэты

за монастырской прочною стеной ©.

Карта:
13:18
RSS
17:08
+1
Очень интересно рассказано про бытовую сторону жизни монастыря.
23:21
Я на этом, собственно, и сосредоточилась. Пыталась понять, как это «уйти от мира». Мне кажется, я бы точно не смогла. А потом меня так увлекла история про возрождение и подвиг одной-единственной прихожанки (она ведь даже и не монахиня была ещё, когда решила остаться на руинах), что остановиться я уже не могла.
20:18
+1
Давненько я там не была. Раньше у них у входа были обалденные кусты флоксов. Ограждения и лестницы не помню. Десять лет назад, мне кажется их не было.
23:24
Флоксы сложно было не заметить, наверное, их всё-таки не было… Монастырь постоянно обновляется, в том смысле что процесс его восстановления не завершен до сих пор. Сейчас вот деньги на отопление зимой собирают, все процессы требуют денег и немалых.
12:33
+1
Я бы, наверное, не смогла остаться одна на руинах. А почему она это сделала, как решилась?
12:46
Лидия с детства мечтала стать монахиней. Но пришлось ей работать электросварщицей на Балтийском заводе. 30 лет она там отработала, ушла по инвалидности. Всю жизнь была верующей. Вышла на пенсию и начала воплощать детскую мечту: совершает паломничества по святым местам, монастырям, близко узнает монашескую жизнь, несет послушание в Свято-Успенском Пюхтицком женском монастыре. А остаться на руинах решила по ее собственным словам так: «усопшие, былые насельники и погребенные в обители не дали ей уйти отсюда — видимый и невидимый мир гнали...».
14:18
Очень интересно
23:31
Да, далеко не все согласились бы совершить такой шаг, для этого необходимо и мужество и сила воли, тем более, что не известно было, что из этого получится. Нужно многое уметь, чтобы выживать в подобных условиях и быть бесстрашным человеком. Береги ее Бог…

Подобрать тур/экскурсию на сайте "Серебряное Кольцо"